Игорь Ларин рассказал о том, как менялась его поэзия за 50 лет
В 2024 году Игорь Ларин отметил полувековой юбилей творческой деятельности. К этой дате вышел специальный сборник стихов, пополнивший список из пяти его книг. Поэт, член Союза писателей России, заслуженный писатель МОО СПР, лауреат множества конкурсов, в прошлом — врач, переводчик, психолог, строитель заводов и даже один из создателей заповедника «Кологривский лес», последние 15 лет полностью посвятил себя поэзии. В интервью он вспоминает «квартирники» 1960–70‑х, напутствие Евгения Евтушенко, свою первую тетрадь в коленкоровом переплёте и объясняет, почему считает, что поэзия — от Бога.
— Игорь, расскажите немного о творческой атмосфере в семье. Как окружение в доме, где часто бывали поэты и музыканты, повлияло на то, что вы в раннем детстве, в возрасте восьми лет, начали писать стихи?
— Творческая атмосфера в семье царила всегда. Во всяком случае, сколько я себя помню. Дома было фортепиано — старинный немецкий инструмент. Отец прекрасно играл, а мы с братом заворожённо слушали. А ещё были аккордеон и гитара, а ещё — совместное пение…
Уже позднее, в Москве, мне удавалось быть тихим свидетелем настоящих творческих посиделок. В 60-е и 70-е годы «квартирники» были особым явлением. Это такая особая атмосфера творческого общения — с застольями и полным ощущением свободы.
Я помню, как отец нас с братом знакомил с «дедушкой Корнеем». Мы росли на книжках А. Пушкина, К. Чуковского, А. Барто, С. Михалкова… Родители, чаще мама, читали нам перед сном. Тогда, наверное, в голове и забродили рифмы. Записывать я начал в 8 лет, а сочинять — гораздо раньше.
— Ваша первая публикация состоялась в газете пионерского лагеря «Артек», и сразу — звание лауреата. А в 1980 году, ещё школьником, вы встретились с Евгением Евтушенко, который дал напутствие: «Пиши и ни о чём другом не думай». Как эта встреча и последующие годы дружбы повлияли на ваш творческий путь?
— Мы с Евгением Александровичем близко познакомились в конце июля 1980 года. Отмечался, с некоторым опозданием, его день рождения. Меня взял с собой на этот «мальчишник» отец. Не буду перечислять тех, кто там был, но компания была очень интересная во всех отношениях.
Я тогда уже был не школьником, а студентом, окончившим второй курс медицинского института. С собой у меня была толстая тетрадь в коленкоровом переплёте, исписанная убористым почерком.
Рано утром следующего дня я застал Евтушенко с моей тетрадью в беседке: он держал её на коленях. Мы поздоровались. Он спросил, сколько мне лет, я ответил. Он задумался: «А я свою первую книжку опубликовал в 19… Пиши и ни о чём другом не думай, а если тебе что-то мешает — бросай это “что-то” и пиши».
Я потом постоянно вспоминал эти слова. А потом были 30 с лишним лет общения, с длительными перерывами, советы… Многие советы Жени — он просил так к нему обращаться — я воспринимал буквально и до сих пор не жалею.
— У вас очень насыщенная образовательная биография: переводчик медицинской литературы, Академия психологии, экономический факультет, РАНХиГС по направлению «Государственное и муниципальное управление». Что из этого опыта оказалось наиболее полезным в жизни и творчестве?
— Вы не упомянули о медицинском институте — моём первом академическом образовании. А в школе были ещё музыкальная и художественная школы.
Думаю, что номер один — это Ярославская медакадемия. Умение мыслить нетривиально, здоровый цинизм, любовь к человеку, понимание уникальности и ценности каждой жизни… А остальное — это как надстройки к мощному фундаменту: усиление возможностей, расширение кругозора, масштабность общения.
— Вы принимали непосредственное участие в создании федерального заповедника «Кологривский лес», построили в России несколько заводов. Но последние 15 лет вы занимаетесь только поэзией. Что стало для вас сигналом, что пора полностью посвятить себя творчеству?
— Был накоплен огромный материал, который иногда где-то «всплывал». Потом несколько стихотворений попали на глаза моему младшему сыну Ярославу — я никогда особо свою страсть не афишировал. Он начал обрабатывать материал и буквально настоял на опубликовании сборника.
Потом последовали предложения от издательств, участие в конкурсах… Вступление в Союз писателей России. Какие-то поездки, творческие вечера. Потом я понял, что пора заниматься поэзией, не размениваясь на что-то ещё.
Я не думаю, что мне удалось бы выпустить 5 сборников тиражами по 5000 экземпляров, с переизданиями, не освободившись от текучки.
— К 50-летию творческой деятельности в 2024 году вышла специальная книга, ваши стихи опубликованы более чем в 70 сборниках, вы — лауреат множества конкурсов, член Союза писателей России, заслуженный писатель. Какой период или событие в творческой биографии вы считаете самым важным и почему?
— Я пишу и публикуюсь уже 52 года. Думаю, что вся моя жизнь — это творческая биография. А главное событие, впрочем, для любого человека — это рождение. А до этого — встреча двух сердец, подаривших миру апофеоз любви на земле — ребёнка.
А потом — среда и общение… любимая женщина, рождение собственных детей. А потом — внуки… И просто люди вокруг: они интересны, и их много… Ах, как мне повезло с интересными людьми!
Иосифа Бродского на суде спросили: «Вы называете себя поэтом, а что вы заканчивали, какой вуз?»
На что он ответил: «Вуз? Я думаю, что поэзия — это от Бога».
Вот тут я с Бродским полностью согласен.
В этом разговоре за биографическими фактами проступает главное: поэзия для Игоря — не отдельная глава жизни, а способ слышать мир. Семья, музыка, книги, медицина, встречи, дети, внуки, друзья, случайные люди, большие события и тихие внутренние открытия — всё становится частью одного большого творческого дыхания. И, возможно, именно поэтому его путь невозможно свести к перечню заслуг: за ним стоит редкое умение проживать жизнь как материал для слова, а слово — как благодарность жизни.
